📁
Италия по-русски Настоящая итальянская группа! это крупнейший информационный портал русских в Италии и социальная сеть соотечественников в ИталииИталия по-русски
Города Италии > Венеция

Литература

13-15 вв. - Эта миниистория венецианской литературы начинается в далеком 1271 г., когда «мессер Марко Поло, образованный и благородный гражданин Венеции», погрузился на корабль, отправлявшийся на Восток. Ему было только 16 лет, но он все равно решил сопровождать отца Никколо и дядю Маттео, торговцев, в их очень продолжительной экспедиции ко двору «Кубилая», «Большого Пса» Монголии. Их путешествие, наверное, было единственным, которые люди Западной Европы предприняли в той части света. К сожалению, возвращение домой не было радостным для Марко Поло: в одном из многочисленных морских сражений между венецианцами и генуэзцами путешественник был взят в плен солдатами Генуи. Но в тюрьме он познакомился с одним писателем, Рустикелло из Пизы, который предложил венецианскому путешественнику свою помощь в описании его путешествий. Так появилась на свет «Книга о разнообразии мира», которая имела успех под названием «Миллион», - таким было «домашнее» прозвище Марко Поло.

В годы, которые последовали за смертью путешественника, Венеция больше занималась торговлей, чем литературой. Город остался почти равнодушен к расцвету гуманизма.

Большим толчком к развитию словесности в Венеции было появление в 1499 г. книги под названием «Hypnerotomachia Poliphili», напечатал которую книгоиздатель Альдо Мануцио. Произведение это, гениальное - и анонимное, было написано «макароническим» языком, смесью венецианского диалекта и латыни. Однако успех этого языкового шедевра был очень скромным, хотя и открыл собой один из самых интересных литературных периодов в истории города.

 

От Бембо до Гольдони: период наивысшего расцвета. - Печатник Альдо Мануцио имел в своем арсенале еще одного незаурядного автора: Пьетро Бембо. Он родился в Венеции, в знатной семье, в 1470 году. Этот писатель останется законодателем литературных вкусов почти на столетие. Самое значительное произведение его творчества - это «Проза на народном языке» (Le Prose della volgar lingua), вышедшее в 1525 г., которой Бембо принял участие в многолетней дискуссии о том, каким должен быть «вульгарный язык» (т.е. вульгарная латынь), которым следует пользоваться в литературных произведениях. В своих суждениях на эту тему Бембо даже выступил против языка, использованного Данте, предлагая, тем не менее, свой, более прогрессивный вариант. И именно Бембо итальянцы обязаны тем итальянским языком, на котором сегодня разговаривают. По другому пути пошел Анджело Беолько (Angelo Beolco), прозванный Игривым. Он не был коренным жителем Венеции, родился в Падуе  в 1496 г. Его прозвище происходило от имени крестьянина, который был главным героем его театральных произведений, часто роль его исполнял сам Беолько, - поэтому и был очень скоро отождествлен со своим персонажем. Самое известное его произведение - «Парламент Игривого», представлявшее собой беспощадный рассказ о положении крестьян во времена длительной и кровавой войны между Венецией и Францией.

Современником Беолько был анонимный автор «Венецианки», разудалой комедии на венецианском диалекте, показывавшей достоинства и пороки (больше последние) жителей города. Произведение, кроме того что имело забавный сюжет и было насыщено неожиданными сценическими ходами, интересно еще и тем, что явилось поворотной точкой для культурной среды Венеции: между 1530 и 1540 гг. город переходит от простого заимствования, «импорта» театральных произведений к созданию своих собственных.

Этому нововведению, без сомнения, поспособствовало присутствие в городе Пьетро Аретино, который, как подсказывает его имя, был уроженцем города Ареццо. После пребывания в Риме он приехал в Венецию в 1527 г., как раз чтобы отдать в печать свои комедии «Маршал» и «Придворная дама», из числа самых значительных и успешных во всем  16 столетии. Успех последовал немедленно и был хорошо использован автором, очень смышленым  в отношении того, как лучше использовать новые денежные ресурсы, полученные от публикации. Решающим и очень удачным, в том числе и в плане денежном, оказалось тесное сотрудничество Аретино с издателем Марколини. Кроме того, Аретино был способен использовать «вульгарный» язык в той литературе, которую можно было бы с полным правом назвать беспорядочной. К нему начали прислушиваться - и начали побаиваться - власть имущие, над которыми он нередко смеялся. Не случайно его называли «бичом князей».

Нет сомнения, что в то время в Венеции уже существовало некоторое свободомыслие и свобода действий, - иначе нельзя было бы объяснить ни творчество Аретино, ни бурный расцвет иных публикаций, которые в любом ином месте были бы запрещены. Город в 17 в. стал важным издательским центром: кто бы ни хотел особым образом оформить издание своих произведений и добиться, чтобы они имели успех у публики, был обязан провести несколько часов в тени башни Св.Марка. В городе уже насчитывались сотни издателей и столько же авторов, которые пользовались их услугами.

 

Комедия. - Театр уже стал всеобщим увлечением. Спектаклей было очень много, и почти все «местного производства». Особый успех имели комедии на диалекте, которые часто использовали постоянных персонажей и постоянные маски, - такие, например, как Арлекин. Именно растущее число поклонников театра и потребности большого порта привели к тому, что назрела необходимость упорядоченного распространения новостей.

Журналистика. - Только в такой среде, какая создалась в то время в Венеции, было возможным зарождение журналистики. В 1760 г., по воле Гаспаро Гоцци, появилась на свет «Венецианская газета» (Gazzetta veneta), которая выходила два раза в неделю почти на протяжении года. Она была построена по образцу английских периодических изданий: рядом со статьями о «нравах» города печаталась полезная информация для практической ежедневной надобности жителей. (объявления экономического характера, реклама, обменные курсы). Именно в «Газете» появились первые рецензии на комедию Гольдони «Крестьяне» (Rusteghi).

Карло Гольдони. - Гольдони родился в 1707 г. в семье врача, который хотел, чтобы сын занимался тем же ремеслом. Но Карло уже в 13 лет убежал из дома и оказался на суденышке главного комического актера одной из театральных трупп, которая приезжала выступать в Венецию. Сняли его с судна только в Кьодже.

Этот случай из биографии говорит о многом, и прежде всего о склонности будущего писателя к бунту. Эта черта характера проявилась в комедии «Любезная женщина» (La donna di garbo, 1743). В 1750 г. комедиограф не побоялся поспорить со своим соперником Пьетро Кьяри, что менее чем за год напишет 16 новых комедий. Он написал их 17, в числе которых знаменитая «Кофейня» (La bottega del caffe'). На первый взгляд, творческий «рецепт» Гольдони прост: с одной стороны - традиция комедий на диалекте, с другой - умение пристально наблюдать. Самым удачным примером такого смешения можно назвать комедию «Арлекин, слуга двух господ» (Arlecchino, servitore di due padroni).

 

Столетие перемен: 1750-1850. - Венецианская сцена, на которой оставил свой определяющий след Гольдони, была очень живой. Достаточно вспомнить, что в Венеции проживал Лоренцо да понте, либреттист Моцарта,- он провел здесь «два года авантюрной распущенности». Кто понимал толк в распущенности, так это, без сомнения, Джакомо Казанова, который в перерывах между любовными свиданиями нашел время, чтобы написать свои интересные «Мемуары».

«Урок», преподанный Казановой, был воспринят Уго Фосколо, который в 1793 г. поселился на Рива дельи Скьявони. Он провел в городе четыре года и не однажды давал подтверждение своего незаурядного характера. Оставив школьные занятия, он начал самостоятельно читать латинских и греческих классиков, смог попасть в очень элитарный салон Изабеллы Альбрицци и даже завязать с ней роман, - ему было шестнадцать лет, ей - тридцать четыре. В этот период он написал знаменитую «Оду Бонапарту-освободителю», но «освободитель», вместо того, чтобы оправдать революционные надежды юного Фосколо, последовал своей политической игре и гегемоническим целям, вследствие чего отдал Венецию Австрии. Для молодого писателя это была тяжелая травма. Он перебрался в Милан и занялся написанием романа «Последние письма Якопо Ортиса», на страницах которого и выразил пережитое разочарование. Но пребывание в Венеции оставило в судьбе Фосколо и другой след: он познакомился с Мелькиорре Чезаротти, одним из предшественников романтизма. Тот был гувернером в одной аристократической семье, салон которой постоянно посещал Фосколо. В 1760 году до Чезаротти дошли сведения о нескольких английских «песнях Оссиана», опубликованных неким Макферсоном. За шесть месяцев он перевел их и опубликовал в 1763 г. «Стихотворения Оссиана» - таким было итальянское название, - и они сразу же сделали его знаменитым. И все же Фосколо оказался обманутым: «оссиановы поэмы» были одним из самых скандальных случаев литературной фальсификации последних двух столетий. Макферсон представил их как перевод мифических и фрагментарных  античных гаэльских поэм, хотя в действительности речь шла большей частью об изобретении самого Макферсона.

Столетие подходило к концу, и уже сложилась основа итальянского предромантизма. Именно в этот период родился в Пьемонте Сильвио Пеллико, который вскоре сделал печально известным «свинец» (i Piombi) Дворца Дожей. В книге «Мои тюрьмы» Пеллико рассказал о своем печальном опыте: он был арестован 13 октября 1820 г. и вышел на свободу только в сентябре 1830 г.

В период романтизма Венеция оказалась в ситуации абсолютного превосходства по отношению к другим городам, - не столько из-за своей литературной продукции в узком смысле слова, а скорее потому, что под портиком Прокураций назначали свои встречи многочисленные интеллектуалы, бывшие в Италии проездом, в числе которых был и Байрон. Эта мода продлится до середины следующего столетия.

 

Двадцатый век. - Почти полностью «иностранным» стал двадцатый век для города на лагуне,- частично оттого, что не было итальянских авторов, которые родились бы в Венеции или описывал бы ее красоты (за исключением Габриэле Д'Аннунцио), а частично оттого, что слишком много было «проезжих», которые продолжали приезжать на берега лагуны.

Как раз в 1900 г. был там Марсель Пруст, и с помощью матери начал переводить с английского языка некоторые произведения Рескина, автора знаменитой книги «Камни Венеции», и оттачивать свой литературный вкус. Пребывание Пруста в Венеции было настолько удачным, что впоследствии нашло отражение на страницах романа «В поисках утраченного времени»: «Почему же образы Венеции дали мне достаточно радости и уверенности, чтобы сделать меня безразличным к смерти?». Совсем другим было суждение Томаса Манна, который в новелле «Смерть в Венеции» изобразил разрушающийся город. Герой новеллы, немецкий писатель Густав фон Ашенбах, после целой жизни, проведенной в рамках жесткой дисциплины, чувствует притяжение этого города, описанного как умирающий, находящийся под властью холеры.

В числе последних выдающихся гостей Венеции был Эрнест Хемингуэй, который в 1948 г. останавливался в отеле «Гритти». Он любил, чтобы его называли «папой» и выпивал несколько стаканчиков «Монтгомери» (один из крепких сортов мартини) в баре «Гарри».

Несмотря на то, что городская «сценография» очень отличалась от тех необжитых мест, которые предпочитал писатель в своих произведениях, однажды он признался переводчице своих романов Фернанде Пивано: «Сидеть на Каналь Гранде и писать, вблизи тех мест, где когда-то творили г-н Байрон, г-н Браунинг и г-н Д'Аннунцио вызывает у г-на Папы ощущение, что он нашел то место, которое ему было нужно».

Темы той же категории